Двойная ответственность: как управляющие компании работают с деньгами эндаументов

Что происходит с деньгами, когда они попадают в фонды целевого капитала? Можно ли доверять молодым российским эндаументам, и каковы шансы, что они смогут сберечь капиталы столь же надежно и продолжительно, как это сделали фонды Гарварда (1643 год) и Нобеля (1900 год)? Эти вопросы стоит задавать не только представителям пока немногочисленных российских эндаументов, но и тем, в чьи руки в обязательном порядке попадают аккумулированные в целевом капитале средства, — менеджерам управляющих компаний. Согласно федеральному закону № 275-ФЗ «О порядке формирования и использования целевого капитала некоммерческих организаций» фонды обязаны передать собранные пожертвования и имущество в доверительное управление. Понимают ли менеджеры этих финансовых компаний, что деньги эндаументов – особый актив, потеря которого чревата не утратой прибыли, а сворачиванием важнейших благотворительных программ? Можно ли в принципе надеяться на сколь-нибудь длительную перспективу сохранения целевого капитала в России – с учетом нюансов отечественного финансового рынка и страновых рисков? Директор по коммуникациям Фонда целевого капитала «Истоки» (950 миллионов рублей чистых активов) Кирилл Ольгинский собрал наиболее животрепещущие вопросы о сложном тандеме энадументов и управляющих компаний и задал их Розе Ворониной, директору управления по работе с некоммерческими организациями «Газпромбанк – управление активами».
 
— Отличается ли стратегия управления средствами целевых капиталов от подхода к другим категориям клиентов?
 
— Отличия есть. В большинстве случаев эндаументы выбирают более консервативные стратегии, так как руководствуются задачей сохранения капитала на долгие годы вперед. Им важен не максимальный, а предсказуемый доход для стабильного финансирования проектов. При этом консервативная стратегия – это не столько депозиты, сколько качественные облигации российских эмитентов, а иногда и небольшие доли других, более рисковых инструментов.
 
Целевые капиталы, которые практикуют рисковые стратегии, можно пересчитать по пальцам одной руки. Как правило, это крупные фонды с большим объемом средств и несколькими эндаументами.
 
— Фонды целевых капиталов чем-то отличаются от прочих ваших клиентов? Какие дополнительные компетенции требуются от команды управляющей компании?
 
— Работа с целевыми капиталами – классический пример доверительного управления. Чаще всего представители эндаументов полностью доверяют управление деньгами своей управляющей компании, потому что не считают себя специалистами в инвестиционной сфере. Как правило, они не вмешиваются в финансовую «кухню», фондам важен результат: сохранность капитала и предсказуемый доход. А выбор пути его достижения они предпочитают делегировать профессионалам.
 
Кроме того — здесь присутствует очень чувствительный момент: речь идет об управлении благотворительными деньгами. Ни мы, ни фонд не имеем права их потерять, а это — двойная ответственность.
 
Наша управляющая компания, наверное, пошла в этом направлении дальше всех, потому что у нас есть отдельное подразделение, специализирующееся исключительно на работе с целевыми капиталами. Мы не только управляем средствами фонда, но и помогаем эндаументу с подготовкой документов на этапе регистрации, предлагаем инструменты для фандрайзинга, по сути, работаем в режиме 24/7. Наши отношения, скорее, похожи на дружеское партнерство, чем на схему «клиент – компания».
 
— Не расслабляет ли подобная «дружба» управляющую компанию?
 
— Наоборот — не вмешиваясь в повседневную деятельность и «технические» решения, эндаументы очень требовательны к результату. Это, повторюсь, классическая и, на мой взгляд, наиболее правильная схема доверительного управления. Да и каким образом управляющая компания может злоупотребить таким отношением? «Загнать» клиента в повышенный риск? Если мы говорим о крупной компании, зарекомендовавшей себя на рынке, то ей самой это не выгодно. Управляющая компания заинтересована в эндаументе, поскольку это многолетний клиент. Компания будет делать все, чтобы этот клиент был доволен, риск понятен, а доход предсказуем. Получение дохода для нас тоже важно, так как мы именно с него берем комиссию. Чем неудобна для эндаументов рискованная стратегия? В один год ты можешь получить очень хороший доход, а если затем рынок просядет, это может быть ноль или минус. И как же тогда финансировать проекты?
 
— Есть фонды, которые управляются людьми, не связанными с инвестициями. Но, например, фондом «Истоки» руководят профессиональные финансисты. С такими эндаументами работать сложнее или проще?
 
— Когда речь идет о профессионалах, это большой плюс. В этом случае сотрудники управляющей компании и представители фонда разговаривают на одном языке — могут детально обсудить инвестиционную стратегию и совместно принять решения о допустимой степени риска.
 
— По федеральному закону минимальный размер целевого капитала — три миллиона рублей. Если я приду к вам с тремя миллионами, станете ли вы «возиться» с таким «малышом»?
 
— Станем, и таких клиентов у нас немало. Хотя при минимальном размере капитала эндаумента, управляющая компания будет работать в убыток. Максимальная комиссия, которую мы можем себе позволить по закону, 10% от полученного дохода. Прогнозируемая доходность по консервативным стратегиям в 2019 году — 8-9%. Взяв в управление 3 млн рублей, мы заработаем порядка 240-270 тыс. рублей. Из этой суммы возьмем за наши услуги 24-27 тысяч рублей. Конечно, это не покроет наших издержек, но мы обслуживаем такие фонды pro bono — в рамках социальной ответственности.
 
— Расскажите, как происходит выбор инвестиционной стратегии для эндаумента?
 
— В первую очередь мы предлагаем клиентам рынок облигаций, то есть классическую умеренно-консервативную стратегию. Она хорошо подходит для целевых капиталов, поскольку дает доходность выше банковских депозитов при незначительной разнице в степени риска. Также в портфель могут быть добавлены небольшие доли акций или валюты. Если объем капитала позволяет, мы можем предложить клиенту дополнительные инструменты, в зависимости от готовности руководства фонда к риску. Но эта готовность должна быть сформулирована на самом высоком управленческом уровне, в том числе при участии благотворителей. В этом случае можно более широко посмотреть, например, на рынок акций. Но для большинства целевых капиталов этот инструмент все-таки слишком волатилен и подвержен непрогнозируемым колебаниям. Хотя есть в нашей стране фонды, выбравшие для себя акционную стратегию инвестиций.
 
— Почему эти фонды могут себе позволить такую стратегию?
 
— Если вы большой фонд с несколькими целевыми капиталами, то можете создать портфель с более широкой диверсификацией, попробовав разные стратегии инвестирования. По большому счету, они призваны компенсировать результаты друг друга в зависимости от рыночной ситуации.
 
— Целевые капиталы вкладывают в недвижимость? Какие инструменты, продукты, технологии сейчас являются перспективными для вложения денег российских эндаументов? Что нового может появиться на рынке в ближайшее время?
 
— Целевым капиталам сейчас очень сложно работать с недвижимостью, в первую очередь, из-за ограничений в законодательстве. Я очень надеюсь, что в обозримом будущем ограничения будут сняты, а целевые капиталы вырастут настолько, что будут инвестировать в недвижимость, а также выступать партнерами крупных финансовых проектов. Сейчас индустрия активно обсуждает поправки в законодательство, которые дадут более широкие возможности для инвестирования. В первую очередь речь идет о производных финансовых инструментах и возможности покупать иностранные ценные бумаги.
 
— Сейчас этого сделать нельзя?
 
— Законодательно мы ограничены инструментами, обращающимися на организованном рынке ценных бумаг России. Надеемся, что это изменится, и мы сможем предложить фондам более разнообразные активы. Сегодня есть возможность вложить средства в иностранные валюты — некоторые целевые капиталы в значительной степени или полностью размещаются в долларах США и евро. Во многом это следствие паники 2015 года, когда рубль показывал пиковые отрицательные значения. Правда, после этого был долгий период, когда рубль рос, валютные инструменты показывали слабую доходность, что в совокупности привело к слабой и даже отрицательной доходности портфелей. В 2018 году доллар подскочил, и валютные портфели «закрылись» хорошо по итогам года, а в январе 2019-го доллар снова просел. Многие диверсифицируют риски колебаний валют: размещают часть средств в иностранной валюте, а часть в рублях.
 
— Как выглядит инвестиционный портфель западных эндаументов?
 
— Там другая картина. Если мы говорим о развитых странах, то у них в эндаументах накоплены огромные капиталы, они являются активными участниками инвестиционного рынка и используют очень широкую палитру инвестиционных инструментов, включая венчурные инвестиции, девелоперские проекты и многое другое.
 
— Что можно из их практики применить у нас уже сегодня или завтра?
 
— Активный фандрайзинг в целевых капиталах как проявление заботы о завтрашнем дне. Перед нашими НКО сейчас основная задача стать более стабильными и менее зависимыми от текущего настроения и финансового состояния своих доноров.
 
— Каков сегодня средний уровень доходности целевых капиталов?
 
Так как большинство фондов консервативны, еще недавно рынок ориентировался на десятипроцентную годовую доходность. Но в здоровой экономике не может быть двузначных показателей доходности по низкорисковым стратегиям. Сейчас эта цифра немного снизилась, это хороший показатель. Опять же, для эндаументов в приоритете — надежность, поэтому стабильный доход для них актуальнее, чем непредсказуемые «качели».
 
— Можете привести примеры, как менялась доходность целевых капиталов в России за последние годы?
 
— Давайте возьмем последнюю пятилетку. Самым сложным был 2014-й год. Все мы помним кризис того года. Управляющим компаниям пришлось предпринимать серьезные усилия, чтобы сохранить капитал неизменным. Кто-то в итоге оказался в минусе, кто-то завершил год в нуле.
 
У нас средняя доходность оказалась 4,1% годовых. Зато в 2015-м был рост свыше 20% по облигациям. Потом цифры стали снижаться вслед за инфляцией: 14% в 2016 году, 11% — в 2017-м. В 2018 году ожидали 8-9%, но в итоге вышло в среднем 7-7,5%.
 
Когда люди видят, что была доходность 20%, а сейчас мы говорим про 8-9% с тенденцией к снижению, многие расстраиваются, забывая, какая была инфляция в 2014-2015 гг. Инфляция была тоже двузначной.  Повторюсь, снижение доходности свидетельствует об оздоровлении экономики, а не наоборот. А это как раз то, что нужно эндаументам – предсказуемый и стабильный рост.
 
— То есть на горизонте в 5 лет доходность все-таки перекрывает инфляцию?
 
— Конечно, в этом как раз суть консервативных инвестиций. Облигационные стратегии должны, во-первых, сохранять капитал, во-вторых, давать доходность выше инфляции, а, кроме того, быть выше банковских депозитов. Есть два индекса, на которые мы ориентируемся: RUPCI (Индекс пенсионных накоплений – прим. Ред.) и IFX Cbonds (индекс корпоративных облигаций – прим. ред.). Хороший управляющий должен показывать доходность выше этих индексов.
 
— А бывают очевидные неудачи? Потеря большей части целевого капитала?
 
— Большая часть российских эндаументов — это консервативные инвесторы. Следуя такой стратегии и сотрудничая с крупной управляющей компанией, имеющей многолетние опыт и компетенцию, потерять капитал практически нереально. Управляющие компании заботятся о репутации и стараются всеми силами не допустить «просадки». Тем более, по закону, если в течение года целевой капитал сократился на 50% и более, он подлежит расформированию.
 
— Предположим, я решил пожертвовать в целевой капитал 10 миллионов рублей. Передаю вам в управление. Получаем доход по итогам года, вы берете комиссию. Доход направляем на целевые программы. У нас так и остается «тело» капитала 10 миллионов или происходит какая-то докапитализация, чтобы капитал рос хотя бы в соответствии с инфляцией, чтобы не терялась его покупательная способность?
 
— Вы можете направить на это часть ваших доходов, но раз в два года обязаны выводить не менее 50% от того, что заработал эндаумент. То есть докапитализация возможна за счет перераспределения части дохода или за счет пополнения в виде нового пожертвования. Мне кажется, правильнее рассматривать целевой капитал как единое целое, не дробя его на «тело» и доход. По крайней мере, в инвестиционном процессе это не важно, стандартно портфели эндаументов более-менее ликвидны и доход можно вывести в любой момент. Капитал должен увеличиваться с каждым годом, давая возможность финансировать ваши программы. Как дерево, которое каждый год немного подрастает. Сейчас в работе — поправки к закону, позволяющие выводить не 50% раз в два года, а 25% раз в три года. Тогда у фондов появится больше возможности копить. Например, у вас пока небольшой целевой капитал и вы хотели бы использовать его, скажем через 5-6 лет, а пока пусть подрастает. Есть и крупные целевые капиталы — более 100 миллионов рублей, которые тоже стараются по минимуму выводить доход, воспринимая эндаумент как «кубышку» для перспективных проектов.
 
— Если я создал себе такую «кубышку» в виде целевого капитала, а потом передумал — решил изъять его и потратить на что-то другое, я могу это сделать?
 
— Полностью «тело» капитала изъять нельзя. Только заработанные на нем средства – на цели, указанные в уставе фонда, договоре пожертвования и так далее и до 10% от самого капитала (один раз в год). Так обычно поступают, когда только дохода на финансирование важнейших программ не хватает. Однако некоторым целевым капиталам очень сложно принять подобное решение – блок на него стоит на уровне устава.
 
— Целевому капиталу Гарварда – более 370 лет. Капиталу Нобелевского комитета – более 100 лет. У нас по закону минимальный срок действия эндаумента, кажется, 10 лет, что тоже немало. До недавних пор на российском финансовом рынке такими длинными горизонтами практически не оперировали. Целевые капиталы как-то меняют подходы к инвестированию?
 
— Я бы сказала, что целевые капиталы меняют сам рынок благотворительности – это точно. Институт эндаументов, несмотря на пока очень скромную долю на рынке, оказывает положительное воздействие на весь финансовый сектор. Сеет, так сказать, разумное, доброе, вечное.
 
В университетской среде эндаументы меняют подход к выстраиванию отношений со студентами, ведь целевые капиталы вузов складываются в основном из взносов выпускников. Для того чтобы вуз впоследствии получал помощь, ему нужно формировать сообщество из студентов, прививать приверженность родной альма-матер. А делать это лучше сразу, с первого курса. Например, эндаумент Уральского федерального университета «спонсирует» первую вечеринку, на которой происходит посвящение в студенты. Там первокурсники узнают о целевом капитале. Фонд МИСиСа финансирует бесплатные завтраки для студентов. И вот уже, глядишь, студент пожертвовал туда 100 рублей со стипендии. А через 20 лет может пожертвовать уже 100 миллионов. Именно так это и работает.
 
Филантроп

Все материалы